Жутко-прекрасно. Четыре ключевые коллекции Александра Маккуина

Некоторые дизайнеры мастерски шьют, другие — выпускают по шестнадцать коллекций в год, третьи — создают настолько сложные дизайны, что их больше никто не может повторить. А вот у Александра Маккуина был еще один талант — он умел путешествовать во времени. Достаточно вспомнить показ Dante, прошедший в 1996 году в церкви XVIII века в Лондоне. Название отсылало к писателю Данте Алигьери и его «Божественной комедии». Герой поэмы в своем путешествии встречал много жутких существ, а Маккуин перенес их на подиум: в одном образе встречались блузы с воланами и оленьи рога, юбки со шлейфом и глухие черные маски, гусарские жакеты и мрачные шлемы. Сам Маккуин позже признавался: «Я вижу красоту во всем, даже в том, что большинству обычных людей кажется уродливым». 

И все же «обычные люди» не остались равнодушными к показу. Кто-то разразился критикой, другие — объявили его гением и даже спасителем британской моды. Дизайнер проснулся знаменитым —  через полгода его официально назначили на пост креативного директора Givenchy. И нужно ли говорить, что готические мотивы из коллекций можно увидеть и сейчас, даже после ухода создателя бренда?

Один показ в среднем идет пятнадцать минут, но за каждой минутой — месяцы подготовки и работа большой команды. И если к одному событию прикладывают столько усилий, то оно должно пройти безупречно: от первой секунды до последней. Последние часто становятся решающими — по крайней мере, так случилось на показе весна-лето 1999 года. В его финале супермодель Шалом Харлоу появилась на крутящейся платформе в белом платье. Через несколько мгновений два робота распылили из пульверизатора на нее черную и желтую краску — так Маккуин высказался о взаимодействии человека и современных технологий (и это за четверть века до популярности Ai).

Показы Маккуина больше напоминали иммерсивные спектакли, где зритель зачастую сам становился участником действия. А иногда просто очень долго ждал шоу — дольше, чем час. Все же с концентрацией внимания у модников тогда все было точно лучше, чем сейчас. 

Тем более что посмотреть было на что. Во время шоу весна-лето 2001 года (который, к слову, проходил в заброшенном автобусном парке) подиум представлял собой огромный стеклянный куб с зеркальными стенами, напоминающий больничную палату. Зрители больше часа видели только собственное отражение — так Маккуин иронизировал над тщеславием модной индустрии: ее главным героям, привыкшим сидеть в первых рядах, он предложил поучаствовать в сеансе самоанализа. 

Затем свет в зале погас и внутри куба появились модели. Они не дефилировали, а испуганно ходили кругами, оглядывались и даже изображали нервный срыв. И на фоне такого перформанса особенно выделялись образы: звенящее платье из моллюсков; топы и юбки из мидий и устриц; шляпы, украшенные живыми цветами; корсет из стекла, заказанный у мастеров Columbia Glassworks. 

Этот диссонанс объясняло название шоу — Маккуин вообще не любил обходиться сухими «весна-лето», вместо этого всегда давал показу имя. Восс — название коммуны в Норвегии, известной своей неповторимой природой: с каскадными водопадами, бурными реками, живописными фьордами. Существовала легенда, что природа эта настолько прекрасна, что гипнотически воздействует на психику. И в шоу Маккуин как раз анализировал хрупкость человека, его эмоции и взаимодействие с природой — все по канонам той самой «жуткой красоты».

Александр Маккуин с детства мечтал стать дизайнером — его близкие рассказывали, что он начал рисовать эскизы практически в три года. Но если долго изучать его коллекции, то появляется ощущение, что Ли с тем же успехом мог стать писателем. Каждая его коллекция — новый мир и новая история, рассказанная через одежду, сумки и аксессуары. Если в ранних показах он переносил зрителей во времена Викторианской Англии, то его последнее шоу стало порталом в мир мифической Атлантиды. Модели выглядели так, будто вот-вот вернутся обратно в океан: принты на платьях напоминали чешую, буфы на рукавах — жабры. На ногах они носили туфли-броненосцы с массивной подошвой и поверхностью. 

К слову, сами модели жаловались, что ходить в них было невозможно — возможно, поэтому модель так никогда и не поступила в продажу. При жизни Маккуина была создана 21 пара, а популярность пришла к ним после клипа Леди Гаги на песню Bad Romance. Его премьера прошла прямо во время показа, а после дизайнер лично подарил туфли певице. Так «плохой роман» стал началом тренда на массивную платформу, во многом определившим моду 2010-е годов. Хотя Маккуин никогда не задавал тенденции — он просто рассказывал через моду о том, к чему мы сами не могли подобрать слова.